Доклад проф[ессора] И. М. Громогласова
Предлагаемый доклад «О второбрачии священнослужителей» не претендует ни на исчерпывающую полноту в положении об оценке аргументов, приводимых сторонниками различных решений данного вопроса, ни на окончательность выводов, которые будут предложены вниманию Отдела. Цель сообщения – лишь наметить с достаточной определенностью рамки обсуждаемого вопроса и важнейшие отправные пункты для суждений, могущих повести к определенному его решению.
Вопрос о второбрачии священнослужителей не должно смешивать ни с более широким вопросом о второбрачии клириков, ни с вопросом о возможности рукоположения на священные должности лиц второбрачных или женатых на вдове. Равным образом следует устранить и довольно обычные пререкания о совместимости двух таинств (хиротонии и брака), привносимые в спор по составляющему предмет нашего обследования вопросу – о дозволительности или недозволительности овдовевшим священнослужителям вступления во второй брак с сохранением своего сана.
Обсуждение этого вопроса имеет свою весьма длинную историю, не касаясь которой, достаточно будет отметить, что существует, с одной стороны, обширный историко-канонический материал, обработанный в виде опытов как положительного (у преосвященного Никодима Милаша «Рукоположење као сметња браку». Мостар, 1907; русск. перев. в «Богосл[овском] В[естнике]» и «Хр[истианском] чт[ении]» за тот же год), так и отрицательного (С. В. Троицкий «Второбрачие клириков», Спб., 1912) ответа на вопрос о второбрачии священнослужителей. С другой стороны, тот же вопрос не раз возбуждал к себе живой интерес и становился предметом обсуждения со стороны практических последствий того или другого его решения. В последнем отношении заслуживает особенное внимание анкета, произведенная летом 1917 г. образовавшимся в г. Ржеве (Тверской губ[ернии]) особым бюро для выяснения данного вопроса в целях подготовки его решения на предстоявшем тогда и ныне осуществившемся Поместном Соборе Православной Русской Церкви. На материалах этой анкеты я прежде всего и позволю себе остановить ваше внимание.
I. В № 71 «Всеросс[ийского] Ц[ерковно]–Общ[ественного] Вестника» названное бюро обратилось к священнослужителям-вдовцам с просьбою ответить на вопросы: а) о возрасте их; б) продолжительности вдовства; в) составе семьи; г) желании или нежелании вступить во 2-й брак и д) независимо от сего высказать общие соображения о второбрачии священнослужителей. На этот призыв получено более 150 ответов. К сожалению, данные этой интересной анкеты не подверглись детальной обработке ни в бюро, ни в получившем их оттуда дисциплинарном Отделе Собора. Насколько мне удалось с ними ознакомиться, могу удостоверить, что из отвечавших на вопросы лишь очень немногие (не более 20-ти) заявили о своем нежелании вступить в новый брак, высказавшись, однако, при этом – кроме совсем небольшого числа – за дозволительность второбрачия, как и все остальное громадное большинство авторов находящихся перед нами писем. Следует заметить, что характер ответа на основной вопрос не стоит в зависимости от возраста отвечающих, продолжительности вдовства или от семейного положения. Обыкновенно дается лишь краткая мотивировка высказываемого суждения, но есть и несколько довольно обстоятельных писем.
Обращаясь к соображениям, проводимым в защиту второбрачия и против его запрета для священнослужителей, можно поделить их на две группы. В качестве принципиального богословского и историко-канонического обоснования такого решения сторонники его воспроизводят (в сокращенном и иногда утрированном виде) аргументы преосвященного Никодима, указывают на то, что а) запрещение второбрачия для священнослужителей – противоречит естественному закону, который есть вместе и Божий закон («раститеся и множитеся», «брак честен», «лучше жениться, чем разжизаться…»), обязательному для священнослужителя в той же мере – и не более, – как и ко всякому другому, ибо «священник – такой же человек»; б) не соответствует христианскому воззрению на брак, оно не имеет для себя опоры в известном тексте I Тим. 3,2 (стр. 1 Тим. 3, 12 и Тит. 1, 6), который запрещает только настоящую бигамию (bigamia vera simultanea) и, во всяком случае, не есть норма divina juris; в) чуждые, таким образом, первоначальному христианству канонические постановления и практика, воспрещающие второбрачие, являются поводом еретического энкратизма, аскетических влияний, «властолюбия и зависти монахов»; г) воспрещения эти, к тому же, и не соблюдались с неуклонною строгостью, о чем свидетельствуют исторические примеры – св. Иринея и др[угих]. Гораздо подробнее останавливаются авторы ответов на тягчайших практических последствиях, какие влечет за собою запрещение второбрачия. Обрекая вдовца-священнослужителя на противоестественные лишения в смысле физического воздержания, оно а) сопровождается тягостными нравственными последствиями для самого вдовца, с утратою подруги жизни лишающегося благотворного влияния женской личности, обрекаемого на одиночество, ожесточающее душу и порождающее упадок энергии, весьма вредный для пастырского дела; б) обрекает на беспризорность детей священнослужителя-вдовца, нередко вынужденного (при обширности прихода, разбросанного на несколько деревень) покидать их целыми днями, – на этом мотиве авторы писем останавливаются всего чаще и с особенной подробностью, рисуя иногда действительно тягостные и жуткие картины; в) влечет за собою или отвлечение от пастырского дела домашне-хозяйственными заботами, то жестокую эксплуатацию со стороны прислуги и полную разруху хозяйства; г) обещает впереди безотрадную, беспризорную старость с ее болезнями и пр. Но удивительно, что многие, не выдерживая этого гнета, нравственно опускаются и ищут забвения в пьянстве. Ко всему этому нужно прибавить еще неизбежные подозрения и сплетни, преследующие вдовца-священнослужителя и тогда, когда он неповинен в нарушении целомудрия. Но не обходится и без таких нарушений: некоторые письма, и в особенности другие обширные материалы по занимающему нас вопросу, переданные на Собор много лет занимавшимся разработкою этого вопроса вдовцом-священнослужителем, содержат гнетущие душу свидетельства о том. Последствия вынужденного вдовства – пагуба для души, муки совести, соблазн для паствы, а конечный вывод: «Лучше законное второбрачие, чем незаконное многобрачие».
Указывают еще на особые условия переживаемого момента, усиливающие моральную и материальную мотивировку второбрачия священнослужителей: 1) от священника в наши дни требуются особое рвение и самоотвержение в пастырском служении, между тем как заботы о детях и хозяйстве отвлекают вдовца от пастырства; 2) в переживаемое революционное время покончить с каноническими препятствиями к второбрачию легко, так как ныне осуществляются всякого рода свободы. Компромиссное решение: «сложи сан и женись» – не может считаться удовлетворительным, так как носители священного сана слишком сжились с ним; 3) созванный в Москве Поместный Церковный Собор имеет полноту власти, необходимой для разрешения второбрачия священнослужителей. Переносят вдовство только в ожидании разрешения Собором второбрачия; если же такового разрешения не последует, многие тотчас же снимут сан и уйдут от служения Церкви. Лишь сравнительно немногие, по данным анкеты, столь настойчиво требуют отмены запрещения второбрачия.
Иногда современное положение вдовых священников сравнивается с вовлечением в невыгодную сделку: жалуются, что вовремя не предупредили молодых людей о возможности вдовства при запрещении второбрачия. Для принятия сана брак обязателен, а при вдовстве, напротив, обязательно безбрачное состояние. Это, – говорят, – хуже, чем в католичестве, где принимающий священство вперед так и знает, что обрекает себя на безбрачие.
Письма высказывающихся против второбрачия короче, суровее и лаконичнее. Главный мотив их – интересы детей, которым будет хуже при мачехе. К сожалению, лишь в одном только письме прозвучал еще важный мотив: верность умершей и память о ней как препятствие ко второму браку. Что касается 4-го вопроса анкеты, то этот священник говорит, что, если не улучшится настроение, не может быть и речи о втором браке: жалость к умершей заглушает все настоящее. Прочие авторы, смотрящие на вопрос отрицательно, главным образом имеют в виду интересы пастырского служения, опасаясь дать повод к соблазну прихожан (хотя нужно сказать, что тот же аргумент приводят в свою пользу, наоборот, и защитники второбрачия). Обращают на себя внимание заключительные слова одного из суровых противников второбрачия. «Сказано, – пишет он в конце письма, – буди верен до смерти и дам тебе венец живота; а венца без победы, победы без брани, брани без врага не бывает…».
Мысли эти не новы. Как отклики жизни, они производят тяжелое впечатление. Чувствуется, что здесь приходится резать по живому телу.
Просить Собор, чтобы он явился узорешителем и открыл для вдовцов путь к доброй и честной семейной жизни.
Каким же путем идти нам в решении этого вопроса? Пред нами, с одной стороны, несущиеся из жизни вопли и сетования, с другой – определенные требования канонической древности, может быть, даже Закона Божия.
Прежде всего нужно выяснить основания канонического запрещения второбрачия.
Нет надобности подробно останавливаться на цитатах из Св. Писания в подтверждение того, что брак честен, ложе не скверно, и на том, что священник такой же человек, как и другие: не все, что дозволено мирянину, возможно для того, кто является вождем духовной жизни. Здесь к толкованию Св. Писания нужно применить то правило, которого держатся юристы в толковании закона – т. е. что общая норма не может быть распространяема на тех лиц, для которых существуют особые законы. Как справедливо говорит С. В. Троицкий, основным пунктом являются слова апостола: «Подобает δei епископу быти единыя mias жены мужу» (I Тим. 3,2) и паралл[ельные] тексты о пресвитерах (Тит. 1, 6) и диаконах (I Тим. 3, 12). Издавна делались попытки такого истолкования этого текста, чтобы не получилось ограничения в брачных правах для священнослужителей. Есть даже 1) такое толкование, что здесь будто бы только указывается на обязательность жизни в браке для епископа, что если он, или пресвитер, овдовеет, то ему обязательно нужно (δei) жениться. Отголосок такого толкования есть и в письмах анкеты. Конечно, это есть извращение подлинного смысла текста. Это δei отнюдь не заключает в себе такого требования, на что указывает контекст: далее говорится, что он должен δei детей содержать в послушании; и если овдовевший и не женившийся не может оставаться епископом, то, следовательно, не имеющий детей тоже не может оставаться епископом; сказавши «а», нужно говорить далее «б»: не оправдывается такое толкование и лексикологией (см. у С. В. Троицкого). 2) Потом mias «единыя» понимают не в смысле «одной», а «какой-нибудь». Но греч. mias означает именно «одной». Если же это числительное, если это слово повторяется последовательно и с неизменностью, то, значит, на mias – логическое ударение. 3) Чтобы устранить здесь препятствие к второбрачию, хотят видеть в этом тексте запрещение одновременной бигамии, а не последовательных двух браков: кто женат на двух сразу, тот не может быть епископом. И в письмах утверждают, что в древности было в обычае единовременное многобрачие, почему будто бы апостол и говорит так об епископах. Но на таком толковании не стоит долго останавливаться. Неужели во времена апостолов первенствующим христианам нужно было внушать, чтобы женатых сразу на нескольких женах не ставили во епископов? Ничего подобного отнюдь не наблюдалось даже среди рядовых христиан, ни малейшего указания на что-либо подобное нельзя найти в древних памятниках. Не следовало бы всерьез и повторять таких аргументов… 4) Пытаются еще иначе истолковать этот текст: видят в нем запрещение не прямо многобрачия, или имения двух жен, а таких отношений, которые представляют собой только аналогию многобрачия, т. е. видят требование, чтобы известное лицо, состоя в браке, отнюдь не позволило себе одновременно внебрачного сожительства («конкубинат», допускающийся римским обычаем). Но и это толкование неосновательно: у христиан подобное явление всегда рассматривалось как определенный грех. В апостольских постановлениях мы находим указание, что от людей, состоявших во внебрачном сожительстве, не принимались даже приношения в церковных собраниях. При таком взгляде могла ли быть надобность оговаривать, что такой человек не должен быть поставлен в епископы? Очевидно, здесь указываются нормы, по которым епископ должен стоять выше рядовых христиан, и речь идет о принципе моногамии: вождями духовными могут быть только строго единобрачные лица.
Говорят, что были случаи нарушения этой нормы. Да, они бывали, но против этого были всегда и протесты, как это подробно можно видеть из работы С. В. Троицкого. Как же учитывать эти факты? Представляет ли апостольская норма подлинный закон жизни? Св. Амвросий Медиоланский говорит о вышеприведенном апостольском слове, что «апостол закон постановил». И видные деятели древней Церкви видели в нем божественный закон. Известен случай в VII веке с александрийским патриархом Иоанном Милостивым. Когда во время голода он истратил все средства на кормление голодающих, то второбрачный банкир Козьма, обещая прокормить из личных средств всех голодающих до конца бедствия и еще внести в патриаршую казну 150 ф. золота, просил поставить его во диаконы. Патриарх на это ответил: «Лучше погасить солнце, чем нарушить божественный закон». Действительно ли это – норма divinae juris, т. е. божественный закон, на этом я настаивать не решился бы: если бы это было так, то никогда Церковь не потерпела бы фактов второбрачия священнослужителей, но и во Вселенской, и в Отечественной Церкви факты второбрачия священнослужителей одинаково имели место. Наприм[ер], в XVIII в. было дозволено второбрачие священникам, присоединившимся из унии, есть и другие подобные факты. Если же так, то церковный закон о единобрачии священнослужителей нельзя трактовать иначе, как не имеющий характера divinae juris. Однако же это – норма твердая, которая строго охранялась древней церковной практикой и ограждена авторитетом Вселенского собора; таково 3-е правило VI Трульского собора, имеющего авторитет Вселенского.
Как ныне правило диктует неуклонность, а жизнь зовет к уступкам, так и пред лицом точно такой же коллизии стояли и отцы Трульского собора. Их 3-е правило пошло на некоторую уступку второбрачию, но на какую? Если второбрачные священники оставили сами жен или если вторая жена их уже умерла, то от таковых потребовали, чтобы они только на некоторое время были под запрещением, с сохранением, однако же, «чести седалища». Вот и все. В снисходительности Собор не пошел дальше, чтобы те, которые должны врачевать других, сначала уврачевали себя.
Говорят, что нельзя хранить так «древние хартии». Но за этим законом есть важные принципиальные основания. Христианский брак в существе дела не может быть иным, как единственным. Смерть жены не разрывает духовного союза между христианскими супругами. Союз любви, однажды завязанный во имя Господа, не может распасться с смертью одного члена этого союза. Так понимала его св. Макрина, сестра Василия Великого, отказавшаяся после смерти жениха от брака с другим. С этой точки зрения всякий второй брак есть уступка только закону плоти. При рассуждении о второбрачии священнослужителей неужели необходимо становиться на точку зрения неодолимости этого закона? Я отказываюсь от этой точки зрения; тогда какие же возможны грехи против 7-ой заповеди? Вся история христианства говорит нам о подвигах и победах в борьбе с плотью. Духовные вожди христианские такие подвиги и совершали. Если для священника обязателен основной закон брачной жизни, то столь же обязательно для него явить собою пример борьбы с искушениями. Верен Бог, Который вместе с искушением подаст нам и силы, потребные к перенесению его.
Но, говорят, жизнь свидетельствует о падениях. Как это ни прискорбно, все же, однако, не может быть иного ответа, как только такой: если кто взял на себя бремя священнослужения, со всеми вытекающими из него обязательствами, и чувствует, что не в силах его понести, то лучше пусть уходит, но не низводит до низменного из-за личных интересов самый закон своего высокого служения.
Но что же сказать безутешным вдовцам? Неужели мы должны оставить их беспомощными? Отнюдь нет. Нужно, напротив, сделать решительно все, что только возможно, чтобы облегчить их тяжелый жребий. Ужасно положение многодетного вдовца, к тому же заброшенного в глушь и нравственно одинокого в низшей, по его развитию, среде. Но выход не в том только, чтобы дать детям мачеху. Нужно сделать, чтобы такой вдовец не чувствовал себя заброшенным. Необходимо, чтобы такие священнослужители были предметом особого сердечного попечения и для архипастыря, и для христианского народа. Нужно извлечь их из низшей их некультурной среды, войти с ними в близкое общение и всячески словом и делом поддерживать их. Но не дальше этого…
Есть и еще соображение против отмены в настоящее время запрещения второбрачия. Переживаемое время зовет нас к подвижничеству, исповедничеству, может быть, даже к мученичеству за веру.
И вот, когда мы выражаем готовность идти до самых крайних пределов страданий, в такое время нельзя изыскивать способов к облегчению лежащего на нас ига.
Итак, при всем искреннем сочувствии к горестному положению вдовцов-священнослужителей, я не решился бы предлагать отмену запрещения второбрачия, но считал бы необходимым и нравственно обязательным приложить все возможные усилия к облегчению отяготевшего над нами по воле Господней бремени.
Делопроизводитель М. Струженцов
ГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1. Д. 316. Л. 181-186. Машинопись. Подлинник. Подпись присутствует.